Сколько бы ни говорили и ни писали о проблеме домашнего насилия, эта тема не перестает вызывать интерес. Возможно потому, что слишком интимны чувства, переживаемые участниками драмы, слишком глубоки и труднозаживляемы полученные раны.

Фото: Елена Автушко

В редакцию сайта пришло письмо от читательницы с просьбой рассказать, есть ли в Борисове службы, в которые можно обратиться за помощью в случае семейного конфликта. Корреспондент ex-Press.by встретился с Еленой Автушко, председателем Борисовского женского социального общественного объединения «Провинция», которое уже больше 10 лет оказываете поддержку людям, ставшим жертвами домашнего насилия.

– Наш сайт неоднократно писал про деятельность вашей организации. Однако всегда найдутся люди, не знающие о том, что в Борисове есть общественная организация, которая специализируется на проблеме домашнего насилия и оказывает помощь женщинам.

– Очень хорошо, что читатели именно к вашему сайту обращаются с такими вопросами. Значит, вам доверяют и рассчитывают на то, что ваш сайт предоставит эту информацию. Ведь люди начинают искать информацию тогда, когда она им особенно нужна. Контакты «Провинции» есть в интернете, мы раздаем информационные материалы с нашими данными во время различных информационных встреч, оставляем свои материалы в публичных местах. Однако женщины, попавшие в ситуации домашнего насилия, не сразу себя видят теми самыми «жертвами домашнего насилия». Вот вы сами сказали, что спрашивают, есть ли службы, к которым можно обратиться для разрешения «семейного конфликта». Но это разные вещи — домашнее насилие и конфликт. Я предлагаю уточнить, что мы говорим именно о проблеме домашнего насилия.

– И в чем разница?

– В конфликте участвуют две равноправных стороны, у каждой из них свой интерес. Стороны или достигают договоренности, или одна сторона уступает другой. И на этом конфликт прекращается. Например, конфликт по поводу … Ну давайте возьмем мой случай: муж запрещает мне кормить кота. Он покупает коту корма, смешивает их или чередует, в общем, только он один знает, как правильно кормить наше домашнее животное. Меня муж к кормежке кота не допускает. Но я тоже люблю кота! Как вы считаете: это домашнее насилие или нет?

– Похоже на то. По крайней мере, психологическое…

– Для того чтобы эту ситуацию можно было отнести к домашнему насилию, необходимо наличие трех факторов. Во-первых, я должна испытывать постоянный страх, что мой муж разгневается в случае моего непослушания. Во-вторых, я должна быть зависимой от мужа - психологически, материально, связана с ним наличием общих детей и так далее. В-третьих, должна наблюдаться цикличность насильственных отношений.

– То есть конфликт должен повторяться?

– Да. И в этой цикличности есть три фазы: сначала идет фаза возрастания напряжения, затем собственно акт насилия, например, избиение, и после этого наступает так называемый медовый месяц: агрессор извиняется, говорит, что это он случайно, что был пьян, что не смог сдержаться, и клянется, что это был последний раз. Потом, после периода примирения, напряжение снова начинает расти, и акт насилия повторяется, и снова она его прощает и надеется, что это не повторится, и так по кругу.

– Вы говорите только о женщинах, как о пострадавших, но ведь и мужчины бывают жертвами насилия. Поэтому, наверное, несправедливо обвинять мужчин, что они агрессоры?

– Возможно, мужчины страдают от домашнего насилия и, возможно, их наберется в нашей стране с десяток. Однако обратимся к статистике. На Национальную горячую линию 8 801-100-8-801 из ста позвонивших 86 — женщины. На Кризисную линии «Провинции» 8 (029) 756 35 24 еще не обращался ни один мужчина. И второй момент: если мужчина является пострадавшим, то агрессором по отношению к нему, как правило, является тоже мужчина.

– По-вашему мнению, почему так получается? Потому что мужчины физически сильнее?

– Физиологически почти каждый мужчина сильнее любой женщины. Но далеко не каждый мужчина бьет жену. И даже тот мужчина, который поднимает руку на жену, скорее всего, никогда не осмелится поднять руку на коллегу по работе, хотя она тоже, как и жена, слабее его физически. Значит, дело не в физическом превосходстве. Цель семейного агрессора — не просто продемонстрировать силу, а установить над партнершей власть и контроль. Безграничную власть и тотальный контроль. И для достижения своей цели он использует набор различных стратегий, которые, кстати, одинаковые для всех агрессоров. Основа домашнего насилия — не разница в физической силе, а гендерные различия. Представьте себе, у вас двое детей, и вы ведете их в садик. Какие напутствия вы даете девочке? Будь послушной, аккуратной, не бегай. А мальчику? Мальчику вы, скорее всего, скажете: смотри, не обижай девочек! Мальчик получает информацию, что девочки — это те, кого обижают. Девочке мама не скажет: ты ж смотри, мальчиков не обижай! Мальчику дают игрушечный пистолет, его учат быть сильным и не плакать. С детства мальчик впитывает уверенность, что быть настоящим мужчиной — это значит, добиваться превосходства, доминировать, в особенности над женщинами - они же слабые. Если мальчик и девочка подерутся, мама или папа скажут девочке: похоже, этот мальчик в тебя влюблен! Девочка вырастает с уверенностью, что любовь может сопровождаться насилием, это нормально.

– Ну да, «бьет - значит, любит»…

– Существует эта расхожая фраза, которую я ненавижу. Если вы своего мужа любите, значит, вы его можете бить? Так вот, о воспитании мальчиков и девочек. Если девочка в детстве наблюдала, что папа бьет маму, она может усвоить мысль, что нужно терпеть и покориться. И если мальчик наблюдал в детстве насилие или терпел насилие от отца, он может перенести этот стиль поведения на свою собственную семью. Но даже если мужчину воспитывали в духе превосходства и силы, и даже если он сам в детстве перенес травму, его самого били, это его нисколько не оправдывает. Детская травма для того и детская, чтобы остаться в детстве, а взрослый человек должен быть способен к саморефлексии, самооценке и самовоспитанию. В конце концов, можно обратиться к психологу. Кстати, в нашей организации есть редкий специалист по работе с агрессорами. Он прошел специальную подготовку, но пока что работы у него не слишком много — самостоятельно мужчины почти не обращаются, только по принуждению со стороны правоохранительных органов.

– Нельзя не заметить, что в последнее время в Беларуси стали чаще говорить о проблеме домашнего насилия, появилось много социальной рекламы на эту тему - на билбордах, в телевизоре. Это потому, что масштабы проблемы растут?

– Домашнее насилие всегда имело огромные масштабы. И я думаю, что в последние годы его не стало больше. Просто государство осознало, что эта проблема - одна из угроз общественной безопасности. И начало думать, как с этим бороться.

– И что-нибудь уже придумало?

– Вы знаете, прогресс заметен. Уже одно то, что об этом стали говорить, помогло людям, живущим в такой ситуации, осознать свою проблему и поверить, что изменения к лучшему возможно, что не стоит смиряться и терпеть, надо искать выход, надо искать тех, кто может поддержать. Государство открыло Кризисные комнаты при Территориальных центрах социального обслуживания населения. В нашем городе такая комната тоже есть, там можно укрыться на время. И в общественные, и в государственные структуры выросло количество обращений. К нам в организацию поступает примерно одно новое обращение в неделю. Это значит, что после того, как мы вместе с пострадавшей наметим план выхода из ситуации, мы сможем предоставить ей социально-психологическое и юридическое сопровождение, будем рядом с ней до тех пор, пока ее ситуация не изменится к лучшему. Нам в помощь есть новое законодательство, согласно которому у милиции появилось больше рычагов влияния на поведение агрессора. Милиция сейчас может даже временно выселить злостного агрессора из квартиры.

– Что вы можете посоветовать женщинам, которые оказались в такой ситуации? Может, есть что-нибудь ободряющее, оптимистичное…

– Я, пожалуй, скажу все-таки то, во что женщинам трудно поверить. Если вы живете в ситуации домашнего насилия, шансы, что ваш муж изменится и кошмар прекратится, приравниваются к нулю. Если он пьет и бьет, он будет бить вас и трезвый, даже если закодируется. Лучшее решение — прекратить отношения. Оставьте его с его проблемой, спасайте свою жизнь. Знайте, у вас есть те, кто вас поймут и не осудят. Верьте, что все люди — сёстры.

Источник: ex-Press.by

© 2015 ВГО Центр "Розвиток демократії"